Ну, что ж... Попробуем. Итак: Тролльринген (главы 1-5)

Пролог

Он проснулся. Удалось ли ему открыть глаза? Во всяком случае, он пытался. Вокруг застыла абсолютная тьма. Ледяной холод он сознавал, но не чувствовал, так как сам был наполнен им. Кроме холода и тьмы, не было ничего.
«Существую ли я вообще?», - подумал он, перед тем, как снова провалиться… в сон?

- Мыслишь – значит, существуешь. Запомни это, приятель, - молодой мужчина отбросил на плечи меховой капюшон и жадно затянулся.
- Существовать? По мне, лучше жить, - резонно заметил его собеседник. Он небрежно пнул заиндевевший край большого мешка, - Как думаешь, эти вот сейчас живут или существуют?
- Если они попали сюда, лучше им сразу сдохнуть. Ладно, закрой рот, клиенты идут.

Через несколько минут большой грузовой вертолет взлетел. Его провожали взглядом двое.
- Они сохранят тайну?
- Да. Я позаботился об этом. А теперь нужно позаботиться о них, - говоривший присел и вгляделся в то, что лежало у их ног.

Глава 1 Пробуждение

Было тепло и темно. А еще – тихо.. почти, потому что слух улавливал чуть слышное потрескивание. Интересно, что это? Как бы узнать? Ах, верно, следует просто открыть глаза. Веки были тяжелы, а ресницы слиплись.
Ну, конечно! Трещит горящая свеча в фонарике. Но огонек тут же заслоняет темная фигура:
- Просыпайся же, малыш! Вот, попей это, и сразу спать перестанешь, - к его лицу поднесена чашка с чем-то горячим, густым и очень вкусным. Мальчик медленно глотает - и в голове яснеет, а взгляд просветляется.
Над ним склонилась донельзя забавная фигура: ростом с ребенка, но с осанкой старушки, лицо и руки коричневые, а глаза светлые-светлые и очень робкие. И голос у нее был робкий, мышиный:
- Ох, милый мальчик, как же долго ты спал! Как тебя звать?
- Д.. Дж.. Джеф, - голос послушался не сразу.
- А меня – Бетси.
- Где я? И кто Вы?
Странная женщина, принимая от него опустевшую чашку, засмеялась:
- А ты хоть знаешь, кто ТЫ?
Джеф собрался было возмутиться очевидной глупостью вопроса, но осознал…, что возмущаться не стоит. Потому что он действительно знает только свое имя – Джеф. И еще – что ему 10 лет.
- Так что для тебя я просто Бетси. И не ломай голову, - великодушно посоветовала она, - Лучше поднимайся, одевайся, да беги кушать. Твои приятели ждут тебя за дверью.
- Мои приятели?
- А как же! Все 6-ро. Ты проснулся последним.
Джеф медленно стянул с себя легкое одеяло (оказалось, на нем пижама), но встать с кровати сразу не смог – закружилась голова. Бетси тут же заботливо подхватила его под локоть, но при этом уронила чашку, которая с глухим треском раскололась. Джеф вспомнил название материала, из которого посудина была сделана – глина.
- Ох, какая я неловкая!, - Бетси нагнулась за черепками, при этом уронив Джефа.
- Не беспокойтесь, я сам дойду, - поспешно заверил мальчик, и на четвереньках пополз к ширме у стены, полагая, что одеваться надо там.
Полагал он верно. За ширмой обнаружились деревянная вешалка дряхлого вида с одеждой и пыльное зеркало. Пока Джеф одевался, Бетси собирала осколки и без конца тараторила:
- Ах, как я люблю, когда здесь появляются новые дети! Я так люблю детей! Для меня жизнь без детей невозможна! Конечно, некоторые из них слегка неприятны в поведении, но все же очаровательны в непосредственности. Многие выглядят отталкивающе, или ведут себя отвратительно по отношению к другим детям. Но что поделаешь… Ведь здесь каждый день – борьба за жизнь. Ложась в кроватку вечером, ты не знаешь, проснешься ли утром. А проснувшись – доживешь ли до ночи. Дети должны быть жестоки, чтобы выжить в жестоком мире. Конечно, хорошо, если бы все были добры друг к другу… Но эти качества ты найдешь скорее в наставниках…
- Послушайте!, - Джеф решительно вышел из-за ширмы, - Я тут слушаю, что вы говорите и…
- Тебе уже лучше? Ах, какой аккуратный мальчик! Тебе так идет форма!
- Спасибо, я в порядке. Но.. куда все же я попал?
- А ты еще не догадался? В школу, конечно.

В полном очешуении Джеф вышел в темный коридор. Бетси сказала – его товарищи там. Когда он открывал дверь, в его голове скакали несколько мыслей, похожих на шарики с выпученными от испуга глазами: что же там за товарищи? что от них ожидать после таких откровений? что это за школа? кто такая Бетси? как он вообще здесь оказался? откуда он сам взялся? почему ничего о себе не помнит?
Когда Джеф закрыл за собой дверь, мысли разом прыгнули куда-то в укромные закутки головы. Их разогнала тишина. Ему захотелось обратно в маленькую комнатку к доброй Бетси. Ибо коридор был пустой и полутемный. А еще – очень длинный, в обе стороны уходящий в темноту. Потолок настолько высок, что его не было видно, наверху тоже царила тьма. Грубая каменная кладка стен тускло освещалась бронзовыми фонарями: в затейливых тяжелых плетениях горели толстые свечи.
Что-то не так.
Там, где раньше жил Джеф, все вокруг было по-другому. Светлее, просторнее и проще. Мальчик не понимал, откуда знает это, но это было именно так.
Из темноты донесся шорох. Джеф замер. Кто это?.. Похоже на крылья птиц… Или что похуже?
В следующую секунду на него обрушилась живая черная масса, которая мельтешила кожистыми крылышками и противно пищала; при этом острые коготки вцепились мальчику в волосы. Джеф от неожиданности взвизгнул и бросился бежать, не разбирая куда. Почти тут же он столкнулся с кем-то плотным и мягким.
- Кыш, засранцы!, - громовой бас потряс слух. Крылатая туча с визгом рассеялась.
Джеф, лихорадочно отряхивая волосы, разглядел своего спасителя. Это был невысокий мужчина с курчавой темной бородой и румяным лицом, одетый в зеленый костюм старинного покроя. Он добродушно обратился к мальчику:
- Я вижу, ты робок, малыш? Изволь измениться. Иначе здесь тебе будет трудно.
Уязвленное самолюбие заставило Джефа оправдываться:
- Я просто не думал, что здесь такое водится… Кто это?
- Летучие мышки, кто ж еще. Их здесь полным-полно. Да ты не бойся, они безобидны, только шутят иногда с малышами.
- Ни фига себе шутки… Меня Джефом зовут.
- А я Том. Томас Стингауг, но ты зови просто Томом, как все. Пойдем, я отведу тебя к твоим товарищам, с которыми тебя распределили в один дортуар.
И они направились по темному коридору мимо бесчисленных дверей.

Глава 2 Друзья

В маленькой комнатке, которую Том назвал «дортуаром», обнаружилось одно окно и семь кроватей. Пол и стены были окрашены в коричневый цвет, а потолок весьма низок, поэтому казалось, что в помещении темно, хотя Джеф ясно различил лица шести мальчишек разного возраста, оглянувшихся на вошедших. Все они были одеты точно так же, как Джеф – в широкие брюки и рубашки (тут, кстати, он вспомнил, как они называются – туника!) из некрашеного льна.
- А вот и ваш седьмой товарищ, - добродушно объявил Том, - Знакомьтесь тут, ребята. Да, парень, тебе чтоб завести друзей, большого труда не потребуется. Видишь – сами завелись. Ты не единственный, у кого есть проблемы.
С этими обнадеживающими словами он вышел.
Джеф растерянно окинул взглядом мальчишек. Ему вспомнились изречения Бетси, и стало не по себе. Но миг спустя мелькнула мысль: «Да кто они такие, чтобы я их боялся? Еще чего!» Он спокойно сказал:
- Привет. Меня зовут Джеф.
- Привет. Я Джон, - дружелюбно ответил старший из мальчиков, сидевший на кровати. Он был крепкий и светловолосый, с круглым лицом и серыми глазами. От него исходило такое спокойствие и уверенность, что Джеф невольно почувствовал симпатию к этому парню.
А в следующие минуты все его страхи и напряжение растаяли, пока остальные ребята называли свои имена. Высокий шатен с грустными глазами назвался Робертом. Его сосед – полный и серьезный - именовал себя Роджером. Кудрявый темноволосый мальчик с насмешливым взглядом оказался Анджеем, говорил он с мягким воркующим акцентом. Низенький конопатый парнишка с пепельными вихрами был Терри. А самый младший – темненький мальчик лет девяти, чем-то похожий на мышку – сообщил, что он Николас.
- У тебя было интересное выражение лица, когда ты вошел с Томом, - заметил Анджей, - Не иначе, успел побеседовать с милой Бетси?
- Ага. Она сообщила, в какое милое место мы попали.
- Точно не скажу, но знаю одно: те, кто собрались здесь, под описание этой дамы точно не подпадают, - сказал Роджер.
- Откуда ж ты это знаешь? Может статься, в это заведение специально собирают хулиганье со всего света, - пошутил Анджей, - Мы ведь ничего о себе не помним…
- Как!? Вы все тоже? – вырвалось у Джефа.
- Представь себе, да, - Джон улегся на кровать и закинул руки за голову, - Только имена и возраст. Есть чему удивляться. Но Том уже все нам объяснил.
- Судя по его словам, нам всем чертовски повезло, - фыркнул Терри.
- Что же он объяснил?
- Ну, во-первых, знакомо ли тебе слово «амнезия»?
- Нет.
- Это потеря памяти. У нас она тотальная – мы не помним почти ничего. Это редкая болезнь…
- Ага! Телом мы здоровы, а головой – не совсем, - перебил Джона Анджей.
- …и всех детей, больных этой болезнью, решили собрать в одном месте, чтобы наблюдать и скорее найти способ вылечить. Так объяснил Том.
- Все равно ничего не понятно. Если лечить, так нас надо в больницу, а тут какая-то школа.
- Что нам делать в больницах? Уныло сидеть на койках и в окно глядеть? Мы нормальные люди, - терпеливо разъяснил Джон, - Нет, нам просто надо учиться и получать новые впечатления…
- Впечатления особого рода!, - снова вставил Анджей.
- …под руководством мудрых педагогов. И наша память к нам вернется.
- Как все легко и просто! Джон, ты хоть сам-то в это веришь?, - насмешливо спросил Анджей.
- Почему нет? Все логично, - вступил Роджер, - А что нам остается?
- Можно спрятаться под кроватями. Или сбежать, - серьезным голосом посоветовал Терри. Но глаза его смеялись.
- У нас нет выбора, - спокойно сказал Роберт.
- Почему!? Выбор есть всегда!, - смело вмешался Джеф. Ему тоже захотелось высказать свое мнение. – Мне нравится мистер Стингауг, но он здесь, наверное, не главный. Кто знает, что задумали те «мудрые педагоги», на которых он работает? Может, правда сбежать? Там, откуда нас забрали, ведь кто-то ждет нашего возвращения.
Воцарилось минутное молчание. Николас опустил голову. Джон вздохнул. Потом устало сказал:
- Да никто нас не ждет. И бежать нам некуда.
- Почему?
- Потому. Думаю, слово «сирота» тебе тоже незнакомо?

Джеф отвернулся к окну. Он только сейчас отстраненно подумал, что с момента своего пробуждения даже не спросил о времени суток: в каморке Бетси и в коридорах окон не было. Было светло, но сквозь плотно закрытые стекла разглядеть ничего нельзя – в воздухе мельтешили мириады снежинок. Значит, зима.
- Первое января, - Джеф вздрогнул: рядом стоял Роберт. Оказывается, последние слова он додумал вслух, - Рождество уже прошло.
- Да не тушуйся, Джеф. Ты же не один такой – нас уже семеро, - весело сказал Терри.
Джеф наконец проглотил горький комок, подкативший к горлу:
- Почему-то все стараются меня утешить. Я не боюсь. А если вдруг… постараюсь выполнять завет Тома: «Ты робок? Изволь измениться!»
Ребята засмеялись. Затем Джон сказал:
- Золотые слова. Я скажу иначе: «У тебя нет друзей? Изволь изменить ситуацию!» Нас семеро – и будь «мудрые педагоги» добры или злы – мы должны держаться вместе. Только так выживем.
- Ведь здесь каждый день – борьба за жизнь, - передразнил Джеф голос Бетси. Все расхохотались уже в голос. В маленьком дортуаре словно сразу стало легче дышать.
Отсмеявшись, Джеф вдруг сказал:
- Кстати, чем эта школа такая особенная? Чему здесь учат?
- Как!? Ты еще не понял!? – поразился малыш Николас, - Да магии, конечно! Это школа для волшебников!

Глава 3 Школа и окрестности.

«Да вы что, парни, - хотел было сказать Джеф, - Я же совсем обычный. Как я мог попасть в волшебную школу? Что я здесь делать буду?»
Но Джон его опередил:
- Да не волнуйся, Джеф. Мы тут все обыкновенные школьники. Просто у нас есть магические способности.
- И… какие?
- Так это пока неизвестно. Начнем учиться – что-то откроется. Так Том объяснил, - беспечно ответил Терри.
- Что-то откроется, что-то начнется, - проворчал Анджей, - Как бы все не закончилось с ходу. Ты поступи сначала. Вот скажут на экзамене, что мы вообще к учению не годны.
- Да не будет этого. Анджей, хва народ пугать, - но в глазах Роджера мелькнуло беспокойство.
Тут открылась дверь.
- Не спорьте и не бойтесь, ребята, - вошедший Том Стингауг улыбнулся, - если вы здесь, то, поверьте, неспроста.
- Мистер Стингауг, - подскочил к нему Николас, - Расскажите же нам об этой школе!
- Я для этого и пришел. Садитесь, давайте по порядку. Во-первых, запомните: в нашей школе слово преподавателя для ученика – закон. И на уроках, и вообще. Не нарушайте местной дисциплины – и все с вами будет в порядке. Правила придуманы вовсе не для ограничения свободы (как многие думают), но для вашей безопасности.
- Нам есть резон опасаться?, - прищурился Анджей.
- Несомненно. Это же не просто школа, и места вокруг далеко не такие, к каким вы привыкли в вашей прежней жизни.
- Но мы все равно не помним наших прежних жизней, - заметил Джон.
- Тем легче. Быстрее втянетесь в учебу. Вам помогут вспомнить все. У кого-то получится раньше, у кого-то позже…
- Но.. почему вдруг нам помогают?, - Джеф решился задать мучивший его вопрос, - Здесь сплошь волшебники, все себе наколдовать могут. Живут и в ус не дуют. Какое им дело до нас семерых?
- Ты что же, думаешь, вас всего семеро? В вашем экспериментальном классе будет учиться 106 человек. Да, столько детей по всему свету страдают этой редкой болезнью. Вас искали долго.
Мальчики молчали. В голову Джефа тревожно стучался некий вопрос, но ухватить его он не смог.
- А эти остальные 99 человек – они тоже сироты?, - спросил Роберт.
- Мы искали именно круглых сирот, тех, у кого никого на свете нету. Если заболеет ребенок в семье, ему помогут дома. А одиноким малышам помочь некому. Мы хотим сделать доброе дело и восстановить справедливость. Думаю, я ответил на твой вопрос, Джеф?
- Да.
- Ладно. Теперь во-вторых. Когда вас привезли, то разделили на группы – по структуре магических способностей.
- Это как?
- Слушай, Терри, давай эту вещь учитель вам объяснит. Я только названье знаю. Могу, конечно, своими словами. Каждый маг, понимаете, силу свою черпает в разных источниках и по-разному ее применяет. Вот. В-общем, так как вы ученики необычные, у каждой группы есть наставник. Который все разъяснит, правила напомнит и во всем поддержит. Не обязательно это преподаватель. К вашей группе приставлен я.
- Понятно. А вообще откуда обычные ученики берутся?
- О, это все потомственные маги. Они живут в обычном мире, никто и не догадывается об их естестве. Но наша школа для них – святое. Одна она в мире. И не дай бог юному магу из нее вылететь – останется за бортом до конца жизни.
- Что же она дает, ваша школа? Ведь там приходится жить по другим законам. Магии в обычном мире нет.
- Зато есть богатство, слава и власть. Каждая семья магов занимает большое место в современном мире. Не думайте, что мы совсем оторваны от цивилизации. Вот выучитесь – и станете магами, основателями новых семей. Знаете с какой радостью вас примут в магическом сообществе? Новые молодые волшебники!
- Хорошо бы.. Но сначала будет этот вступительный экзамен..
- Все будет хорошо. Не поддавайтесь страху. Представьте лучше, как вернетесь с экзамена – и на своих кроватях найдете по драгоценному камешку. Это традиция такая – каждому новичку дарят какой-нибудь.
- Здорово!, - восхитился Николас, - Школа ваша, видать, богатая!
- А то ж!, - хмыкнул Том, - Это не только замок, где мы с вами сейчас сидим, («Замок!?», - ахнул про себя Джеф), нам принадлежит целая долина. Свои поля, луга, фермы, мельницы, пасека, - и много чего еще. Кстати, разрешите похвастать – всем сим хозяйством ведает лично ваш покорный слуга.
- И вы ничего не покупаете за пределами длины?, - удивился Роджер.
- С обычным миром мы почти не контактируем. Он о нас не знает.
- Но как?! Такая большая территория – и неизвестна?
- мудрый маг всегда может скрыть свое жилище от любопытного взора. Для этого есть секрет, который знает магистр Йоунссон.
- Кто?
- О, это глава школы, великий человек! Я бы сказал, единственный нормальный человек во всем педагогическом коллективе.. Гм… Ну, ладно. Вот что: мой первый вам наказ как наставника – 10-го января ученики вернутся с рождественских каникул. В этот день по замку не шляйтесь – может случиться давка.
- Ой, а сейчас-то какое число?
- Первое января. Ах, да, вот еще чуть не забыл: с Новым Годом!
- Спасибо!
- Пошли теперь в столовую.

Следуя за Томом по коридорам школы, Джеф думал: сможет ли он ориентироваться здесь? Очень запутанны переходы и высоки потолки, светильники с трудом разгоняют темноту. Под сводами то и дело мелькают стремительные черные тени, раздаются шорохи и потрескивания.
За очередным поворотом открылась широкая лестница с витыми перилами, ведущая на нижний этаж. Внизу было намного светлее, тянуло свежей прохладой. Они спустились на первый этаж.
Там был просторный холл с высокими стрельчатыми окнами по обе стороны широкой двери. Взгляд Джефа невольно обратился к ней: широкие створы из потемневшего металла были украшены затейливой чеканкой. Главный выход из замка. Ворота в большой мир. Что за ней? Серая ледяная мгла, заполненная кружащимся снегом?
Джеф одернул себя: нельзя же так распускаться! Не ребенок уже – 10 лет.
- Направо, ребятки.
Они пересекли холл и свернули в широкий коридор с низким потолком и выбеленными стенами. Здесь было теплее, чем в холле. Кроме того, запахи из конца коридора доносились весьма приятные. Джеф ясно расслышал журчание своего пустого желудка. Приближались и звуки: перекличка множества детских голосов, стук посуды, смех.
Когда они вошли в столовую, Джеф вначале растерялся: помещение казалось огромным. Позднее он понял, что так оно и было; замковая столовая была изначально рассчитана на прокорм более 500 учеников за 1 раз. Кроме того, эффект бесконечности достигался с помощью множества кирпичных колонн, поддерживающих низкий потолок: они словно отражались друг в друге. Возле них и располагались дубовые столы.
Сейчас столовая была полна народу: детвора самого разного возраста (от подростков до малышей) растеклась компаниями по всему помещению. Дети ели, бегали туда-сюда, болтали и смеялись. И мальчики, и девочки были одеты в серое, как и Джеф со компанией: на мальчиках туники и брюки, на девочках платья. Пока Том уверенно вел их к свободному столику, Джеф не успел рассмотреть и запомнить лица будущих товарищей, но решил, что это ничего – они успеют перезнакомиться.
На столе стояли 7 мисок с кашей и кружки с молоком.
- Садитесь, ешьте. Потом я вас сам в комнату провожу, а то спервоначалу заблудиться можно. Со стола убирать не надо, за вами уберут.

Том ждал в коридоре, беседуя с Бетси. Увидев мальчиков, та застенчиво улыбнулась.
– Я уж пойду, ага, Том?, - и маленькая женщина ушла, шурша юбкой.
- Пока, Бет. Идемте, ребята, я покажу, где ближайшие к вам туалеты.
Они снова поднялись на второй этаж, и посетили санитарную комнату в конце коридора. Когда Том привел их в дортуар, на кроватях ребята увидели теплые вещи: плащи из толстого серого сукна, капюшоны и мягкие сапоги из чьих-то бурых шкурок.
- Вам надо погулять. А я пока комнату проветрю.
- Все у нас какое-то серое, - проворчал Николас, одеваясь.
- Погоди немного, станешь учеником – будешь носить красивую форму.
- Форма да форма. Ничего своего.
- Прекрати, Никки, - спокойно сказал Джон, - Имей терпение.
- Золотые слова, парень. До лестницы дорогу найдете?
- Я запомнил, - сказал Роберт, - Мистер Стингауг, а школа наша как-нибудь называется? Все знаменитые школы имеют названия.
- Разве я вам не говорил? Запамятовал. Она зовется Тролльринген.

«Тролльринген», - звенели колокольчики в ушах Джефа, когда они вприпрыжку спускались по лестнице и бежали через холл. Джон без опаски распахнул тяжелые створки главной двери.
Мир был полон снега. Он покрывал землю и невесомыми мириадами реял в морозном воздухе. Казалось, из снега были изваяны и деревья, окружавшие двор. Широкая дорожка убегала в белый лабиринт школьного сада.
- Как здорово!, - вопль Николаса взорвал тишину. Не сговариваясь, вся компания бросилась в снежные джунгли. «А какова сама школа в такой снежный день?» Джеф на бегу обернулся.
Сизая каменная громада вздымалась, казалось, до самого неба. Замок Тролльринген ждал учеников.

Глава 4 В гостях у Тома.

- Доброе утро!
- Что, уже пора на экзамен?, - сонно пискнул Николас.
- Нет, - засмеялся Том, - Пойдемте завтракать, а потом проведу вас немного по школе, покажу кое-что. Экзамен будет только завтра, вам ведь освоиться надо и окрепнуть.

- Значит, так, ребятки, учитесь ориентироваться в коридорах. Я не смогу вас все время водить. Вот ваша дверь, с табличкой «Новички», в этом коридоре такой больше нет, во всех остальных комнатах будут жить обычные ученики. Считайте двери и повороты до туалета и лестницы. Запомните: весь второй этаж – общежитие учащихся. На первом – столовая, гардероб, прачечная, ванные комнаты. На третьем – учебные кабинеты, лаборатории и вход в библиотеку. Четвертый – то же самое плюс личные комнаты учителей. Пятый этаж – домовая церковь и памятный зал. Да, лестницы у нас расположены в разных местах этажа, сквозных нет.
- А где ваша личная комната, мистер Стингауг?
- Я живу в отдельном домике, Николас. Кстати, после завтрака сходим ко мне в гости.
- Ура!
- Магистр ректор дал наставникам полную свободу действий на сегодня. Я решил, что вам подойдет именно это.
В столовой было так же, как вчера: шумно, людно. Джеф снова не приглядывался к соседям – ведь Том пригласил их в гости.

По знакомой извилистой дорожке они прошли насквозь весь заснеженный школьный сад. Только тут мальчики оценили, насколько он велик; вчера –то они не стали углубляться далеко. Миновав последние деревья, вся компания оказалась на краю невысокого обрыва, с которого открылся вид на небольшую ложбинку, по которой протекал ныне замерзший ручей. На его берегах расположились несколько простеньких домиков, меж которыми сновали темные фигурки людей. Несколько ребятишек катались на коньках по льду ручья. Картина поразила Джефа будничностью и покоем; казалось, обитатели домиков не подозревали о соседстве грозного замка волшебников.
- Что это за дома?, - спросил Николас.
- Деревня Свейтлэкур. Здесь живут крестьяне, служащие в школьном хозяйстве.
- Ваш дом тоже там?
- Нет, Терри, я живу несколько дальше.
Послышался скрип снега. К ним неторопливо приближались двое подростков с вязанками хвороста на спинах – мальчик и девочка. Джеф решил, что это брат и сестра, уж больно они были похожи: оба крепкие, белолицые и румяные, из-под теплых капюшонов выбивались почти белые волосы, а глаза настолько светлые, что казались почти прозрачными.
- Здравствуй, Том, - баском проговорил мальчик. Девочка улыбнулась и кивнула.
- Здравствуйте, ребята. Знакомьтесь, это мои малыши, - Томас назвал по именам всю группу. - А это Юхан и Каарина, мои помощники.
- Так это вы новенькие ученики? Ох, и как вам не страшно поступать сюда? Я бы не смогла.
- Почему?, - спросил Роджер, - Том говорит, вступительный экзамен сдают все.
- Разве в экзамене дело? Само ученье здесь – сущая мука. Эти знатные маги – настоящие злыдни. Моя мама вчера так и говорит: я бы свое дитя туда не пустила ни за что…
- Каарина!, - укоризненно шепнул Юхан, - Не обращайте внимания, ребята, девчонки всегда болтают глупости, что с них возьмешь. Удачи. Ладно, Том, мы пошли, отец хворост ждет.
Юные крестьяне удалились.

Домик Томаса Стингауга был маленький и милый; он застенчиво выглядывал из-за почерневших кустов. Двускатная крыша заснежена, как и все вокруг, но крылечко чисто выметено, и дорожка к нему гладкая и утоптанная. Дверь Том не запирал.
- Добро пожаловать.
Когда мальчики повесили плащи на старинную вешалку в крыльце и прошли в гостиную, они невольно примолкли. Жилище Тома резко отличалось от мрачной готики замка и серенькой хрупкости деревни. Тусклый дневной свет становился теплым, отражаясь от светло-коричневых стен и светлой мебели. Потолок, хоть и низковатый, был свежевыбелен, а полы покрыты пестрыми половичками, связанными из лоскутков. Посреди комнаты красовался круглый стол, за которым могло усесться одновременно человек 30. Белоснежная скатерть была уставлена разными мисочками, тарелочками, вазочками, полными вкусностей к чаю.
- Садитесь, ребята. Я самовар принесу.
Попивая ароматный чай, ребята быстро согрелись.
- Хорошо готовит ваша хозяйка, Томас, - похвалили Джон, - А где она сама?
- Да нет у меня хозяйки. Я холостяк.
- По убеждению?, - ляпнул Терри.
- Нет, просто так получилось. Пока не нашел себе любимую жену. А все это изобилие есть плоды моих стараний.
- Круто. Хорошо жить в своем доме и уметь готовить вкусняшку. Не то что спать в ободранной комнатке и хавать овсянку по утрам.
- Овсянка – не самая большая проблема, Ник, - возразил Роджер, - Томас, что там говорила Каарина? Про злыдней и прочее. Потомственные маги очевидно, не пожелают иметь таких соучеников, как мы?
Томас тяжело вздохнул.
- Не стану утешать вас пустыми надеждами. Ваши проблемы реальны, ребята. Действительно, постоянные ученики с неприязнью восприняли слухи о вашем прибытии; ведь разговоры велись давно. Одно могу сказать – учителей не волнуют их капризы. Они решили, что вы будете здесь – и все! Для вас пришло время постоять за себя. Забудьте о сплетнях и злобе. Ведь у каждого свой путь. Не важно, что думают другие, важно, что ты сам о себе думаешь.
Чаепитие в домике продолжалось еще долго. После обеда они всей компанией гуляли по саду, к уходу за которым Томас тоже в свое время приложил руку, чем весьма гордился. Издали они видели группки своих будущих товарищей по учебе, возглавляемые наставниками. В замок они вернулись к ужину.
- Ребята, а может, нам не так уж нужна эта школа?, - задумчиво спросил Анджей.
- Ты же слышал: только здесь нас могут вылечить, - наставительно заметил Джон.
- Ну, вылечат. А потом? Проведем здесь безвылазно лет 10, как будем в большом мире ориентироваться?
- А зачем он нам? Свои мечты можно осуществить и здесь.
- Какие, например?
- Ну, я вот мечтаю много языков выучить и потом путешествовать, - сообщил Джон, - Здесь много книг, спокойная атмосфера, свободное время наверняка будет. Чем не место для ученья?
- А я хочу рыцарем стать!, - восторженно выдохнул Николас, - Буду боевым магом!
- Это что такое есть?, - скептически вопросил Роджер.
Пока Николас распинался, что такая профессия точно существует, и расписывал достоинства боевой магии, Джеф решил сходить в туалет.

На обратном пути в дортуар Джеф рискнул свернуть в другой коридор; и остановился у высокого окна. Оно выходило в школьный двор, видна была часть заснеженного сада. Освещаемый луной, снег искрился и мерцал. Ничего прекраснее он не видел.. хотя кто знает? Возможно, в своей прошлой, забытой жизни ему встречались явления неизмеримо краше. Друзья рассуждают о мечте. У него, Джефа, она тоже есть – вспомнить все. И ради этого он хочет быть в школе Тролльринген.
В темном стекле мальчик мог видеть свое отражение: растрепанные русые волосы, тревожный взгляд. Ничем не примечательное лицо. «Я же совсем обычный парень. Чего я здесь добьюсь? У каждого свой путь, говорит Том. Дорогу осилит идущий, это верно – но кто спросил, хочу ли я идти?»
- Что ты здесь один?, - раздался негромкий мягкий голос.
От неожиданности Джеф вздрогнул, обернувшись. Перед ним стоял высокий худой старик в длинном темном плаще; темное угловатое лицо обрамляла короткая седая бородка.
- Ты ведь новенький? Как тебя зовут?
- Джеф.
- Ступай спать, Джеф. По ночам в коридорах холодно.
- Да, сэр.
Мальчик пошел в одну сторону, старик – в другую.

Глава 5 Экзамен

Он стоял в серой полутемной комнате, а напротив – длинный стол, за которым сидели несколько фигур в черных плащах с большими капюшонами, скрывающими лица.
- Ну, малыш, начнем наше испытание. Вопрос первый. Сколько тебе лет?
- Десять.
- Десять. Из чего состоит это число?
- Из.. десяти единичек?
- Зачем такие сложности? Все гораздо проще: две цифры – 1 и 0. Что они друг без друга?
- Палочка и кружочек?
- Нда… Одиночество и пустота, вот что. Вопросы закончены. Итак, ваше мнение, господа экзаменаторы.
- Однако, какое извилистое мышление у этого мальчика.
- И бесполезное.
- Согласен. И решение наше – 0 или 1?
- Ноль. Полный ноль.
- Решено. Ну что ж, малыш, мозг есть у всех, но не у всех он работает. Не огорчайся. Обернись.
Он медленно повернулся. Серых стен больше не было. Перед ним расстилалась бескрайняя пустошь под низким свинцовым небом. Дул ледяной ветер. И ни души.
«Я не могу идти туда!», - он резко повернулся обратно. Но и за спиной уже не было никого – все та же пустошь.
- А-а-а-а-а-!!!

- Джеф, проснись! Проснись скорее! И перестань орать, еще ночь!, - Терри тряс его за плечи.
Джеф сел в постели, очумело глядя по сторонам. Это был всего лишь кошмар… На миг стало легче. Он огляделся.
Действительно, еще темно. Все ребята проснулись от его крика и сидят на постелях, кроме Терри – он стоит рядом.
- Что случилось? Кошмар?, - спокойно спросил Роджер, - Расскажи.
Это было крайне неприятно, но Джеф рассказал. Подняв глаза, увидел, что у Николаса отвисла челюсть:
- Но ведь это МОЙ сон! Ты рассказал МОЙ сон! Что вы уставились? Мне правда снилось точь в точь это самое.. только в конце я не орал.
Повисло озадаченное молчание.
- Вы видели один сон, - задумчиво сказал Роберт, - Это неспроста.
- Надеюсь, сон не пророческий, - заметил Анджей, - Скоро узнаем. Вставать пора, светает. Все равно больше не уснем.

Коридоры на третьем этаже были просторнее и светлее, чем на втором; дневной свет свободно лился сквозь высокие окна. Потолки здесь тоже были сводчатые и высокие, но при нормальном освещении их можно было рассмотреть и удостовериться, что на мощных балках не затаилась какая-нибудь нечисть. В одном из переходов коридор расширялся, образовав большой полукруглый холл, где уже было полно народу. Все кучковались своими группами. Джеф заметил, что они неодинаковы: самая большая состояла примерно из 30 человек, были и отдельные парочки. Подробности рассматривать оказалось некогда. Одна из высоких резных дверей приоткрылась.
- Первая группа, прошу на экзамен, - произнес удивительно приятный женский голос, - А, Томас, давай-ка своих, пусть будут первыми. Их семеро? Ну, еще 10 человек. Вон тех.
Они вошли: Джеф и компания, и с ними 10 человек из той, самой большой группы. Класс был большой, размером с холл, и тоже полукруглый. Вдоль прямой стены, по обе стороны от двери, выстроились ряды старинных парт, спускавшиеся ступеньками на 10 уровней. Напротив, в центре полукруглой стены, расположилась высокая кафедра. Справа от нее высокое окно было плотно завешено тяжелыми коричневыми гардинами, а слева находилась маленькая дверца.
Больше Джеф ничего рассмотреть не успел, его внимание оказалось приковано к людям, находящимся на кафедре. Посредине возвышался тот самый старик, которого Джеф встретил в коридоре вечером. Он так же был одет в темное, но сейчас черный бархат его плаща (тут Джеф вспомнил, что это называется «мантия») отливал синим, а голову прикрывала маленькая черная шапочка. Черты лица были резки и некрасивы, но ясные глаза под кустистыми бровями спокойны и доброжелательны.
Справа от него выпрямилась тощая особа в длинном коричневом платье с высоким воротником. Ее лицо выглядело ни молодым, ни старым, но бесцветным и высохшим: желтоватое, губы плотно сжаты, колючий взгляд бесцеремонно прошелся по вошедшим детям. Джеф невольно сжался, когда по нему скользнул этот «луч поноса», и тут же мысленно окрестил особу сушеной воблой. Еще он заметил, что у нее волосы явно крашеные, тускло-красного цвета, и завязаны в некрасивый узел на затылке.
Слева же стояла женщина совсем другого человеческого вида. Ее волосы тоже были рыжими, но такого чудесного медового оттенка, что при одном взгляде на нее становились теплее. И они были заплетены в толстую косу, что спускалась до пояса, и это было очень красиво. Платье на ней тоже было строгого покроя, но сидело изящно и вызывало мысль о шоколадной фигурке на торте. В отличие от дамы справа, лицо молодой женщины было цветуще-свежим, и взгляд лучился лаской. «Вот бы она вела у нас уроки!», подумал Джеф.
- Доброе утро, малыши! Садитесь, где вам удобно. Я – магистр Гальдр, принимаю у вас вступительный экзамен. Мне помогут ваши будущие учителя – фру Хревна Бэнши и йомфру Кэролайн Льот.
Ребята, не сговариваясь, забрались на 10-й ряд, ближе всего к двери.
- Сейчас вам выдадут бумагу и чернила. Читайте вопросы (у каждого они будут свои) и не торопясь отвечайте. Все готовы? Йомфру Льот, 17 комплектов, пожалуйста.
Медовая женщина легко спустилась с кафедры и приблизилась к рядам. Джеф поймал ее взгляд – и едва не забыл, что он на экзамене: впервые он видел такие глаза – бирюзовые, с золотистыми искорками. Йомфру улыбнулась. Джеф вспыхнул и уставился в парту.
Перед ним лежал лист белой плотной бумаги и стояла маленькая чернильница с пером. Края листа были тонко разрисованы голубыми снежинками. Когда же йомфру Льот успела раздать все это? Она к 10-му ряду даже близко не подошла.
Но женщина уже шла к кафедре. Джеф тряхнул головой и уставился на лист. Тот был пуст. Ну, и где же вопросы? Может, над ним решили подшутить? Мальчик взял перо и от нечего делать вывел на листе кляксу.
«Не калякай по мне», - проявилась каллиграфическая надпись. Джеф оторопел. «Начнем экзамен. Что бы у тебя спросить? Ага, историю любишь?»
«Не знаю. Я не помню, как учился в той школе, ну, которую не помню».
«Нда… Лучше бы ты в той школе и оставался. Но что ж поделаешь. Ладно, скажи-ка, чем знаменит Юлий Цезарь?»
«Это кто?»
«Отлично. А в каком году случился мировой кризис?»
«Кризис чего?»
«Понятно. Перейдем к географии. Где находится Евразия?»…
Листок еще долго расспрашивал Джефа о его познаниях из разных областей: математики и астрономии, физики и химии, биологии и литературы. Почти на все вопросы мальчик был вынужден ответить «не знаю». Затем вдруг пошли совсем странные высказывания.
«Ты любишь играть?»
«Смотря во что».
«Ну, например, в войну. Каждому пацану хочется стать героем».
«Мало ли кому что хочется. Не все это могут. Чтоб героем стать, нужна отвага».
«Молодец, конструктивно мыслишь. А кроме отваги, полезны мозги. Какие у тебя планы?»
«Хотел бы остаться здесь и учиться».
«Голова надоела, что ли? Здесь ее живо лишишься,» - Джеф оторопел, - «Все с тобой ясно. В Бобруйск, обезьянка! Экзамен окончен. Сдавай меня магистру» - и лист стремительно покрылся сложными узорами.
Джеф поднял гудящую голову. Оказалось, кроме него, в классе оставались еще 6 человек, среди них Роджер, Терри, Анджей и Николас. Все они сосредоточенно писали. Мальчик хотел подняться и пойти к кафедре.. но его лист уже был в руках магистра.
- Ты закончил, Джеф?, - улыбнулся тот, - Можешь идти.
В коридоре его встретили Джон и Роберт.
- Ну, какие вопросы были у тебя?
- Да так.. фигня всякая.
- Действительно, фигня, - согласился Джон, - Подождем наших – и пошли гулять. Обед еще не скоро.

Школьный двор встретил их искрящимся снегом под ногами и безоблачно-голубым небом. Морозный воздух ворвался в грудь – и словно прогнал беспокойство. Чтобы размяться после непрерывного сидения, они стали носиться наперегонки. К ним присоединились еще несколько детей; с экзаменом справлялись довольно быстро. Несмотря на то, что некоторые жались кучками и беспокойно обсуждали экзамен, общее настроение было легким.
Когда Джеф и Николас, запыхавшись, отбежали в сторонку передохнуть, к ним вприпрыжку подскочил мальчик лет 8-ми, лицо которого закрывала вязаная шерстяная маска (такие выдали всем ученикам на случай сильных морозов). В щель между маской и шапкой видны были блестящие карие глаза. В руках у мальчишки был глиняный горшочек, от которого подымался ароматный парок.
- Глядите, чо у меня есть! Вкуснотища – язык проглотишь!
- А что это?
- А, не знаю. В столовке на столе стояло. - В горшочке оказались распаренные грецкие орехи в каком-то терпком сиропе. Действительно, было изумительно вкусно. Горшочек опустел за минуту. - Эх, хорошо, да мало! Пошли дальше! Если я щас не побегу, я взорвуся!, - кареглазый помчался к играющим.
Джеф и Николас присоединились к нему. Они с хохотом и визгом ловили друг друга; наверное, оттого, что экзамен уже позади, всем вдруг стало очень весело. Потом Джеф запнулся и шлепнулся.
Он хотел встать, но почему-то не смог. Друзья продолжали бегать вместе с остальными, не обращая на него внимания. Николас и кареглазый мальчик бегали как-то странно: зигзагами, нелепо размахивая руками. Джеф расхохотался, прикалываясь. У него самого кружилась голова и перед глазами поплыли разноцветные блики. «Устал как на этом экзамене. Мерещится уже не пойми что». И верно: небо расцветилось радугой, а у кареглазого (тому стало жарко, и он снял маску) вместо лица почудилась кошачья мордочка. «Надо полежать немного».
И он лег на снег.